Руководитель отдела провёл восемь собеседований за неделю и выбрал того, с кем было приятнее разговаривать. Через два месяца человек ушёл.
Разговор шёл про прошлые места работы, увлечения и «кем видите себя через пять лет». Ни одного вопроса про то, что человеку предстоит делать здесь.
Собеседование — не знакомство, а проверка гипотезы. Гипотеза формулируется до встречи, иначе проверять нечего.
Какие три вещи человек должен уметь делать с первого месяца. Не десять требований из вакансии, а три, без которых работа не пойдёт.
Чем каждое умение подтверждается. «Управлял командой» — не подтверждение. Подтверждение звучит так: сколько людей, какая задача, что получилось и что нет.
Кто участвует и в каком порядке. Три интервьюера подряд в один день выматывают кандидата и дают три разных впечатления, которые потом не с чем свести.
Первые пять минут — рассказ о задаче и о том, как пойдёт встреча. Кандидат должен понимать, сколько времени у него будет на вопросы.
Дальше сорок минут уходят на те самые три умения. На каждое — минут по двенадцать, если докапываться до конкретики, а не останавливаться на общих словах.
Дальше десять минут вопросов кандидата. Это не вежливость: по вопросам видно, что человек считает важным и насколько он вообще разобрался в задаче.
Последние пять — что дальше и когда. Названная дата ответа держит кандидата лучше любых обещаний «мы вам перезвоним».
«Расскажите про последний проект, который пошёл не по плану» — и дальше вглубь: что именно сломалось, что сделали, чем закончилось, что сделали бы иначе.
«Какое решение за прошлый год далось вам тяжелее всего?» Ответ показывает и масштаб решений, и то, что человек считает сложным.
«За что вас критиковал последний руководитель?» Работает лучше вопроса про слабые стороны: там кандидат готовился, здесь придётся вспоминать.
«Кем видите себя через пять лет» — заученный ответ, одинаковый у всех. Проверять по нему нечего.
«Назовите три ваши слабые стороны» — к этому вопросу готовятся все, и слышите вы отрепетированное «я перфекционист».
Стрессовые приёмы вроде резкой смены тона проверяют устойчивость к грубости, а не к рабочему давлению. Сильные кандидаты после такого просто не выходят.
Общая формулировка — это ещё не ответ. «Мы наладили процесс» превращается в вопрос: кто конкретно что делал и как поняли, что наладили.
Молчать после ответа полезнее, чем задавать следующий вопрос. Люди дополняют паузу, и вторая половина ответа обычно интереснее первой.
Говорить интервьюеру стоит не больше трети времени. Если по итогам встречи вы устали больше кандидата, разговор шёл не туда.
Сравнивать кандидатов нужно по одним и тем же трём умениям, а не по общему впечатлению. Впечатление у разных интервьюеров разное, критерии — одни.
Записи делают во время встречи, а не после. Через два часа в памяти остаётся тон разговора, а не то, что человек сказал про сроки.
Решение принимают в течение двух-трёх дней. Сильный кандидат за неделю раздумий уходит туда, где ответили быстрее.
Решение принимается в первые минуты, а остальной час подтверждает его. Лечится тем, что интервьюер держит при себе три вопроса и задаёт их независимо от того, понравился человек или нет.
На линейные позиции хватает одного, на руководящие — двух: с будущим руководителем и с собственником или директором. Третий этап обычно ничего не добавляет, зато теряет кандидатов.
Стоит, если оно занимает не больше двух часов и связано с реальной работой. Задания на выходные и «нарисуйте нам стратегию» сильные кандидаты не делают.
Коротко, письменно и в обещанный срок. Причину называть не обязательно, но молчание после финального этапа люди помнят и пересказывают.
Смотрите, входит ли этот навык в те три, без которых работа не пойдёт. Если нет — берите и закрывайте обучением. Если да — не берите, надежда «дорастёт» почти никогда не оправдывается.
Свяжемся в течение двух рабочих дней. Звёздочкой отмечены обязательные поля.